Анжела Мартиросова: «В 1999 году Дагестан стал сплошной „горячей точкой. “ Не легче было и потом»

В Махачкале - Анжела Мартиросова: «В 1999 году Дагестан стал сплошной „горячей точкой. “ Не легче было и потом»

Фото:
Mirmol.ru

Служба Анжелы Мартиросовой в МВД пришлась на непростые для Дагестана 90-е годы. По долгу службы приходилось бывать в местах совершения преступлений и проведения множества спецопераций, рассказывая о происходящем, как говорится, с колес. Сложно было привыкать к человеческим трагедиям, а порой и страшно, но работа есть работа. Мартиросова Анжела Сергеевна родилась 8 августа 1954 года в Махачкале, окончив здесь же школу № 5, поступила в ДГУ на филологический факультет. — Анжела Сергеевна, выбор профессии был, как мы знаем, не просто так? — Филологом стала не только из-за любви к литературе, но и для того, чтобы доказать одному из своих школьных учителей, что чего-то стою и сочинения писать умею. Литературу в школе нам преподавал потрясающий мастер своего дела Казарян Григорий Мосесович. Человек энциклопедических знаний. В Отечественную он был танкистом. Рассказывал, что вальс научился танцевать во время войны в Вене. Так вот, после войны он влюбился в мою маму, а она вышла замуж за моего отца. Гнобил он меня в школе серьезно. Это уже потом, когда я узнала эту историю, подумала, быть может, я ему как-то напоминала маму, и он продолжал ее любить, глядя на меня. А я, как назло, «тройки» получала по его предмету, а иногда и «пары». Видимо, ему хотелось, чтобы я была лучшей из лучших. Правда, поняла я это, мягко говоря, поздновато. Уже потом, когда я стала хорошим школьным учителем русского языка и литературы, он очень мною гордился. — Как известно, всё берет своё начало в семье. Расскажите немного о своих родителях. — Три мои внучки и внук — пятое поколение армян, живущих в Махачкале. К примеру, мой дед по маминой линии был отличным каменщиком и немало чего здесь построил. Мой отец (всю жизнь работал простым шофером) прошел две войны, финскую и ВОВ. Старшиной пехоты дошел до Берлина. Мама во время войны работала воспитателем в детском саду, копала окопы на подступах к Махачкале, работа в колхозе в Нагорном Карабахе. Позже, когда уже вышла замуж за моего отца, в буквальном смысле собирала библиотеку для Центральной больницы Махачкалы, а была эта самая библиотека весьма внушительна, русская, советская и зарубежная классика, огромное количество журналов. В детстве я очень любила там бывать. Особая атмосфера, как мне тогда казалось, была там что ли? Любовь к книгам у меня от мамы. Самым сильным детским потрясением стал рассказ Короленко «Дети подземелья», который мама читала нам с братьями. Рыдала я конкретно. Читала она нам много чего, а запомнилась именно эта история. Книги любила и люблю до сих пор. Обожаю кино (только не современные сериалы, хотя случаются и интересные), театр, классическую и эстрадную музыку, правда, времен моей далекой молодости. — И все-таки выбор профессии был неслучаен? Где Вы работали по окончании университета? — Начала работать по направлению (раньше направляли на работу в обязательном порядке) учителем в дневной и вечерней школах селения Сивух, что в Хасавюртовском районе. По семейным обстоятельствам проработала лишь один учебный год, но воспоминания о том времени у меня самые лучшие. И коллеги, и селяне — сплошь интересные и добрые люди. — Помните своих первых учеников или интересные истории? — Был у меня в вечерней школе уникальный ученик, и был он, конечно же, старше меня. Так он постоянно приходил на занятия, как говорится, «под мухой». А я-то не понимала, с чем связан его веселый нрав. Но однажды на меня снизошло озарение. И когда я грозно, не знаю, так ли грозно это выглядело со стороны, возмутилась и задала вопрос: «Вы пьяны?» Он невозмутимо, но с недоумением ответил: «А я всегда такой». Класс грохнул, вместе с ним смеялась и я. В сельской школе тогда были классы, в которых топили печи. И однажды во время урока в четвертом или пятом классе из-под этой самой печки вылез мышонок. Сидит и будто слушает урок. А мышей я боюсь до дрожи с детства и до сих пор, не знаю почему. Зверек сидит, а я постоянно поглядываю на него и думаю, что я стану делать, если он направится в мою сторону. Показать, что боюсь? Это же конфуз страшный перед малышней. Видимо, через какое-то время дети заметили мои взгляды, и один из мальчишек встал из-за парты и увидел серого провокатора. Я честно призналась, что боюсь, на что добрый пацан топнул на мышонка ногой, и тот тут же удрал в норку, а мой спаситель успокоил меня: “ Вы его не бойтесь, он же такой маленький. ” Был у моих учеников и повод мною особенно гордиться. Во время практики, школьники в сентябре собирали, по-моему, кукурузу. Так вот там, в поле, я сделала несколько кругов на грузовой машине. А гордились-то потому, что я сидела за рулем. А когда я попробовала доить коровку, то по меньшей мере четверть села собралась поглазеть на училку с длиннющими накрашенными ногтями, которая вдруг решила приобщиться к непростому ремеслу. Но чуток молока я все же надоила. Хорошее было время. Училась быть хорошим учителем. Затем я вернулась в Махачкалу и 10 лет учила детей русскому языку и литературе в нескольких городских школах. Никогда не жалела, что стала учителем. Мне всегда нравилось учительствовать. Горящие глаза четвертаков (четвероклассники), когда читала им «Сына артиллериста» или «Сына полка». Споры со старшеклассниками о том, какой уж на самом деле «луч света в темном царстве» Катерина в «Грозе». Много всего было. Никогда не позволяла обижать или унижать учеников. И коллеги знали, что «ее детей», то есть моих, трогать нельзя. Был у меня и опыт преподавания русского языка иностранным студентам медицинского института. Дело в том, что иностранные студенты из стран Ближнего Востока, Непала, Африки сначала обучались на подготовительном факультете мединститута. Я и мои коллеги учили молодых людей не просто разговорному русскому языку, но и учили с ними термины по физике, химии, биологии и даже математике. Многие знали эти дисциплины в сто раз лучше нас, но произносить-то их надо было на неродном русском. — Как случилось, что преподаватель русского языка стала работать в пресс-службе МВД Дагестана? — Что касается моей работы в МВД, честно скажу, милиционером быть никогда не мечтала. Грянули пресловутые 90-е, надо было, как и большинству сограждан, выживать. Муж годами не получал зарплату, а моя, заработная плата ассистента кафедры русского языка как иностранного, оставляла желать не просто лучшего. Двое детей-школьников, мама-пенсионер. В 1994 году представился случай пойти служить в правоохранительные органы. Зарплата офицера была значительно выше учительской. Успокаивало только то, что работа была журналистская, практически по специальности. Правда, журналистом предстояло стать ведомственным. Но ведь ничего не мешает учиться новому и интересному, где бы ты ни работал. Работа в пресс-службе МВД не стала исключением. Она была интересная. Службу начала с должности референта в звании лейтенанта милиции. А в отставку ушла с должности начальника службы. И на людей мне всегда везло. Отличные ребята служили со мной. Я-то пришла уже довольно взрослым человеком, а коллеги были в основном молодые. Некоторые до сих пор служат в моем отделе. И отношения всегда складывались теплые, и в разведку с ними можно было пойти, не задумываясь. Познакомилась за время службы с настоящими людьми, офицерами и рядовыми, которые без преувеличения были людьми без страха и упрека. Правда, поначалу даже позволяла себе всплакнуть, так непривычен был ритм и формат новой работы. Но вскоре вошла в курс дела, научилась писать лаконичные милицейские сводки. Получилось не сразу, я ж привыкла к пространным опусам с лирическими отступлениями. Дальше — больше: статьи в газеты и журналы, сюжеты, сценарии к фильмам, подготовка пресс-конференций, участие в создании ведомственных передач, программы на радио. Да, много такого, что удивляло, потрясало, вызвало возмущение и сочувствие. Все необычно, интересно, волнительно. Кстати, о сводках происшествий. Когда первые дни я их читала, весь этаж веселился. А все потому, что я громко (охала, ахала, возмущалась) переживала происходящее в криминальном мире. Мой первый серьезный видеофильм был о событиях в Кизляре в 96-м. О том, когда погибли настоящие парни, сотрудники милиции, которые пытались остановить вооруженных до зубов иностранным оружием бандитов. Этим головорезам было наплевать, кто перед ними — женщина, старик, ребенок. И это было страшно. — Как служилось в подразделении, которое больше походило на редакцию? — В 1999 году Дагестан стал сплошной «горячей точкой.» Не легче было и потом. Приходилось много ездить, в том числе и на спецоперации, которые проводили сотрудники милиции, изъятие оружия, боеприпасов. И много еще чего. Тогда побывала во многих районах республики. Красоты наш край необычайной. Освещали деятельность сотрудников милиции: раскрытие резонансных громких преступлений, хищение нефти и биоресурсов, изломанные судьбы, непростые человеческие коллизии наших земляков. Писали и снимали много. Выезжали в зону боевых действий. С автоматом бегать не приходилось, но рисковать случалось. Меня мальчишки берегли, а сами, я об операторах, рисковали конкретно. Представьте себе, один глаз в камеру смотрит, а другой прикрыт. В такие минуты человек уязвим очень. — Трудно было служить в МВД? — Трудностей всегда хватало. немало. Бывало, что неделями работали без выходных. И стереотипы приходилось ломать в подаче материала, в организации пресс-конференций на месте происшествия, в формате общения с журналистами. Некоторые руководители работали по-старинке. Типа лучше промолчать, не рассказать о существующем положении дел. Но в эпоху современных гаджетов и скорости передачи информации — задача эта невыполнимая. Скрыть что-то, особенно когда происходящее видят десятки людей, нереально. Любой ребенок сегодня может без труда включить камеру на телефоне, а отснятый материал отправить в соцсеть. Вот и приходилось порой «воевать» за своевременное размещение в СМИ «горячей» информации. Но самое тяжелое — гибель коллег и невинных людей. Не менее болезненно лично я воспринимала смерть мальчишек, которые по глупости или по недомыслию попадали в сети ловцов человеческих душ, становясь убийцами земляков. И в итоге находили бесславную смерть. Приходилось видеть горе их матерей. А это зрелище не для слабонервных. Горе женщины от потери сына-милиционера или сына-преступника, думаю, не сильно различается. Это страшно, когда погибают молодые люди. Матери, в муках родившей сына, неважно, по какую сторону баррикад он находится. Известно, что непоправима только смерть, и с этим не поспоришь. Всегда коробила откровенная ненависть или высокомерное пренебрежение дагестанцев к солдатам правопорядка. А ведь в далеком 99-м именно милиционеры с ополченцами первыми встали на защиту родного края. Армия и приданные силы были потом. Конечно, поводы не любить стражей правопорядка случаются, но уж поверьте, и я знаю об этом не понаслышке, и сегодня их служба реально «и опасна, и трудна». — Сколько лет отдали службе в МВД? — В отставку я вышла подполковником милиции в 2010 году. Потом пригласили поработать в Музее истории МВД Дагестана. Семь лет рассказывала о деятельности сотрудников милиции, а затем и полиции. Многих из тех, чьи фото висят в музее, знала лично, чем горжусь до сих пор. На пенсию окончательно ушла в 2019 году. И там, в музее, много писала о деятельности коллег, делала программы на радио, четыре из которых в Перми стали победителем конкурса «Щит России». — Что поменялось после перехода на работу в музей? — В Музее истории МВД по Республике Дагестан проработала 7 лет. После выхода в отставку предложили должность начальника музея. Было много встреч с молодыми людьми, школьниками, студентами, начинающими сотрудниками органов внутренних дел. Случалось, порой придет парень, которого ничем не удивишь и не проймешь (их было немного), а в глазах откровенное безразличие, мол, привели, а мне неинтересно. А уходили, искренне благодаря за рассказы о былых и сегодняшних буднях сотрудников милиции и полиции. И это радовало. Значит, нашла нужные слова. Радовало, когда в ходе экскурсии по музею (хотя он состоит из одного зала) гости задавали вопросы и с интересом рассматривали музейные экспонаты: оружие, документы, старые фото, боевые награды. Особенно запомнились встречи с родственниками погибших коллег. К примеру, с Валентиной Ивановной, мамой награжденного орденом Мужества (посмертно) комбата ОМОН Серажудина Алиева (он из милицейской династии). Его именем недавно названа 33 махачкалинская школа. Комбат с коллегами попал в окружение. Они отстреливались до последнего патрона и погибли, исполнив свой профессиональный долг до конца. Эта встреча с семьей кавалера ордена Мужества Абдулхакима Керимова, который погиб, заслонив собой от пули мать вооруженного бандита. Ее привезли на переговоры с сыном. Награда присвоена посмертно. Мы сделали фильм об этом герое. Пару лет назад я написала небольшой сценарий об этом трагическом событии из жизни Керимова. Студенты ДГУ поставили спектакль, и он стал победителем молодежного конкурса среди вузов республики. Очень дорожу дружбой с дагестанским Мересьевым, полковником Мурадисом Алидибировым. Из-за осколочного ранения, полученного при взрыве мины, случилось это в 99 году, ему ампутировали обе ноги. Он не просто выжил. После того, как ему сделали протезы, боевой офицер вернулся в строй. И служил до недавнего времени. Таких историй и встреч было множество. И каждая из них уникальна и незабываема. Чем занимаетесь на пенсии? Что интересно сегодня? Сейчас занимаюсь внуками. Раз в неделю читаю детям и взрослым на радио «Страна гор» сказки, потому что как учитель хорошо понимаю, как сказал Пушкин, «чтение — вот лучшее ученье». На своей страничке в инстаграме рассказываю деткам сказки на ночь. Мне очень интересно жить. И все время хочется научиться чему-то новому.